ХРИСТИАНСТВО В БЫЛИНАХ:   НАСЛОЕНИЕ ИЛИ ПОЧВА?В последнее время вновь в немалом количестве появляются публикации, призванные доказать, что идеологической основой русских былин было православное христианство. В основном это статьи публицистов национал-патриотического толка (что, разумеется, не принижает их ценность, и, одновременно, не уменьшает ответственности авторов, т. к. круг читателей публицистики несравненно больше, чем у любой научной статьи, а уровень подготовленности - ниже).

Нельзя не уважать стремления покойного Иоанна Санкт-Петербургского и Ладожского послужить своей вере подобным образом; однако вполне правомерно будет задаться вопросом - с пригодными ли средствами была предпринята попытка достигнуть столь благородной цели? Не впал ли автор в излишнее полемическое преувеличение, говоря о православных основах былин? Нечестно было бы спорить с очевидными плодами увлеченности автора вроде утверждения о былинном богатырстве, как "монашеском служении"(1) . Слишком очевидна несостоятельность причисления к монахам (и даже сближения с ними) семейного Добрыни (состоявшего, кстати, во втором браке), "бабьего пересмешника" Алеши, Ильи Муромца, прижившего - очевидно, вне брака - сына и дочь; не стоит уж и вспоминать, что все перечисленные герои отнюдь не чурались пиров, и постоянно нарушали шестую заповедь Моисееву. Повторяю, оспаривать эти полемические увлечения отстаивающего свою веру человека просто нечестно.
Очень сложно согласиться и с тезисом В. В. Кожинова о том, что "в послереволюционное время усиленно насаждалось представление, согласно которому русские былины - это выражение-де чисто языческого бытия и сознания"(2) . Очень неясно, кто же насаждал это представление? В. Я. Пропп считал, что "эпос направлен против… мифологии, как мировоззрения"(3) , т. е. язычества. Его основной оппонент в былиноведении, Б. А. Рыбаков, относил историческую основу большинства былин к уже христианской эпохе X-ХIII вв.(4) , а над религиозной подоплекой русского эпоса вообще, похоже, не задумывался. Тем более что с точки зрения этого ученого, разница между христианством и язычеством не была, как известно, принципиальной (5) . Глашатаи же т. н. "научного атеизма" вроде М. И. Шахновича, заявляли, что "в русском эпосе отразилась идея освобождения народа от древнего язычества"(6) . Итак, к утверждению В. В. Кожинова можно присоединиться, лишь приняв расширенную, церковную трактовку "язычества", как всего нехристианского, в том числе и советского материализма, и "классового сознания", которое обнаруживал в былинах тот же Пропп. Не думаем, однако, что В. В. Кожинов имел в виду столь обширную трактовку этого термина.
19146
ВНЕШНОСТЬ КНЯЗЯ СВЯТОСЛАВА ИГОРЕВИЧА   КАК ЭТНООПРЕДЕЛЯЮЩИЙ ПРИЗНАКВСТУПЛЕНИЕ

Не первый век идёт спор между учёными об этнической принадлежности племени русов ("русь" летописей, "россы" греческих источников, "ар-рус" арабских и т. д.), объединивших под своей властью славян и ряд неславянских племён Восточной Европы и создавших Русское государство.

В последнее время вопрос этот решается с чисто лингвистической, даже с чисто ономастической точки зрения(1). Основным доводом при определении происхождения русов служит этимология слова "русь", имён послов "рода Русского" в договорах с Византией Х в., "русские" названия порогов у Константина Багрянородного. В то же время упускается огромный пласт сведений о культуре и быте, обычаях русов, содержащийся в источниках. В частности, описания внешнего облика и "причёски" русов, самым ярким из которых является описание внешности вел. кн. Святослава Игоревича у Льва Диакона (кн.9, гл. 11):

"Вот какова была его наружность: умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светлыми глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая, на одной стороне её свисал клок волос - признак знатности"(2).

Это описание чрезвычайно ценно для нас тем, что является единственным подробным описанием внешности знатного руса той эпохи, сделанным его современником под непосредственным впечатлением либо со слов очевидца.

Возникает ряд вопросов: во-первых, может ли причёска служить признаком этнической принадлежности, во-вторых, насколько это обличье было характерно для русов IX-XI вв., в-третьих, поскольку сейчас господствует теория скандинавского происхождения русов, как соотнести эти описания со скандинавскими обычаями, в-четвёртых, поскольку, как мы увидим ниже, эту причёску связывают с тюркским влиянием, насколько она соответствует тюркским традициям. Наконец, каковы были славянские обычаи в этой области быта и сильно ли они отличались от обычаев русов. Решив эти вопросы, мы сможем судить о внешнем облике вел. кн. Святослава Игоревича в частности и русов вообще, как этноопределяющем признаке, что поможет в решении проблемы этнической принадлежности русов средствами, как представляется, более надёжными, чем ономастические.
120313