Изменники попы из РПЦ готовится отдать китайцам Сибирь.

А.Никонов
-- Так, может, наш народ святой?
А. Кураев
-- А можно, вы будете меньше меня перебивать? Потому что интервью берете вы у меня, а не я у вас...
А.Никонов
-- Я умер.
А. Кураев
-- Так вот, это или святой, или труп. Поскольку говорить о том, что наш народ после 70 лет советской власти стал каким-то особо святым или духовно совершенным, не приходится, значит, приходится констатировать, что это некая духовная апатия существа, которое утратило возможность защищать себя, свою территорию. Во всех странах, выходивших из-под коммунистического владычества, возрождение государственности и общественности шло под лозунгами возвращения к своим народным или национальным традициям -- так было в странах Восточной Европы, Балтики и на Украине, и в Молдавии, и в Средней Азии... Но в России почему-то не произошло такой смычки демократизма и патриотизма. Они оказались по разные стороны баррикад.
А.Никонов -- Может, потому что в эти пресловутые 70 лет большевизма все как раз происходило в русле национальных традиций и мы так от этого устали... Ой, молчу, молчу!
А. Кураев
-- Я с большим пессимизмом смотрю на все происходящее в России. НТВ и "Огонек" наплевали на все святыни, какие только можно. И коротичев "Огонек", и НТВ надавили на все возможные болевые точки и нервно-паралитические узлы общества иголочками кощунств, оскорблений. На святыни чисто исторические типа Отечественной войны и на святыни религиозные. Достаточно вспомнить "Последнее искушение Христа". И то, что в ответ НТВ с Гусинским не взлетели на воздух, -- плохой признак. В любой порядочной стране это бы произошло -- мусульманской, католической, протестантской. А раз у нас этого не произошло, значит, никакого народного самосознания нет. Добавим сюда разрушение армии, экономики, депопуляцию людей. Вывод печален: единственное, что сейчас сдерживает окончательный распад России, -- ядерное оружие. Которое на сегодняшний день является оружием чисто психологическим. Природа не терпит пустоты. А перепад давлений по восточным и южным границам России невероятно велик. С одной стороны -- избыточное китайское население, вступивший в подлинный политический и религиозный ренессанс мусульманский мир, с другой -- вымирающая Россия. Будет ли граница взломана мирно или через войну? Пока что, повторяю, границу сдерживает только наличие у нас ядерного оружия. Когда я спросил одного своего знакомого китаиста, будет у нас война с Китаем или нет, он ответил очень ехидно: "Не будет, потому что война китайцам не нужна. Они будут просачиваться в Сибирь мелкими группами по 100 000 человек". Сибирь, которую русский народ не смог переварить, ассимилировать с точки зрения общепланетарной экологии, будет нами уступлена тому народу, который сможет ее освоить.
А.Никонов -- Можно я спрошу?.. Видимо, так оно и будет, как вы говорите. Природа действительно не терпит пустоты, а китайцы -- мастера тихого проникновения. И что же тогда будет с вашим православием?
А. Кураев -- Тысячу лет назад греки совершили подлинный подвиг -- на излете Византийской империи они смогли растождествить национальное и религиозное. Они вернули православию, скажем так, вселенское дыхание, передав его варварам -- славянским племенам, которые в ту пору были злейшими и опасными врагами Византийской империи. В этом смысле Византия смогла умереть достойно. Она смогла факел мира передать дальше, причем своим врагам. И вот прошла тысяча лет... Наверное, прав Гумилев, когда предрекает национальным организмам предельный срок жизни в тысячу лет... И если сейчас настала пора умирания России, нам нужно задуматься, как мы умрем -- в судорогах и проклятиях или же сможем найти наследника, которому передадим самое главное, что у нас есть, -- нашу веру и нашу душу. Мы передадим православную эстафету китайцам. Славяне, когда они вторгались через Дунай, не помышляли о том, что станут продолжателями православных традиций. Может быть, и с Китаем произойдет так же -- они станут хранителями наших святынь.
А.Никонов -- Удивительно красивая идея!
А. Кураев -- Она может казаться непривычной только в Москве. Я много езжу. Полжизни моей проходит в поездках от Сахалина до Кенигсберга. И я несколько раз в Сибири беседовал с людьми, которые строят храмы. Строят, кстати, нередко силами турецких рабочих, что самое смешное. Спрашивал: какова, по-вашему, судьба этих храмов? Ведь там повальное настроение -- уезжать. Уезжать из Сибири. И они прямо отвечают: мы понимаем, что строим храмы для китайцев. Знаете, я в последнее время сталкиваюсь... В институте, где я преподаю, курс истории религии читает священник Петр Иванов. Он доктор философских наук и китаист. Вокруг меня довольно много молодых ребят, которые являются китаистами. Более того, когда я сам в глубинке вижу юношу с верующим сердцем, умной головой и чистыми глазами, я нередко уговариваю парнишку не поступать учиться в семинарию, а поступать на востоковедение. И такие случаи уже есть.
А.Никонов -- Мне как атеисту, честно говоря, до фени ваши религиозные разборки. Мне важно другое: то, что умирание России -- достаточно абстрактная проблема. Ведь на самом деле конкретные люди-то не умирают. Они продолжают жить. Нельзя даже сказать, что пути русского народа и православия расходятся. Все равно оставшиеся русские в Московии будут исповедовать православие. Просто "религиозный центр тяжести" как бы сместится в китайский Восток.
А. Кураев -- Вопрос не в этом. Русский народ претерпит ту же трансформацию, которая произошла с римлянами, -- они превратились в итальянцев. Или с эллинами, которые превратились в греков.
А.Никонов -- Ну и что?
А. Кураев -- А то, что народ становится хранителем музея своего собственного имени. Он не столько созидает новую культуру, сколько живет воспоминаниями о том, что когда-то было... Народ слагает с себя ощущение вселенской ответственности за то, что происходит. А без этого ощущения мессианства художник, писатель или ученый не может творить. Ему нужно призвание: я должен! То, что я делаю, -- это больше, чем нужды моей семьи...
А.Никонов -- 70 последних лет мы тоже были миссионерами. И устали просто. Мессианство -- это тяжелая болезнь.
А. Кураев -- Без ощущения своей призванности невозможно никакое позитивное творчество.
А.Никонов -- Ну почему же? Европа обогнала нас по научно-техническому творчеству. А мы со своим мессианством только и делали, что крали идеи и дурно передирали технические разработки. Я думаю, если сейчас нам выйти из храма и опросить на улице сто человек: что им дороже -- великое голодное и босое мессианство или спокойная нормальная жизнь, как в Европе, -- ответ будет очевиден.
А. Кураев -- Да, многие предпочтут второе. Это и означает, что русский народ деградирует.
А.Никонов -- Тогда это правильная деградация. В нужном направлении -- свой дом с бассейном и сауной, в гараже две машины. Путешествия во время отпуска на экзотические острова. Зимой -- камин и глинтвейн. Плетеная мебель... Это я мечтаю...
А. Кураев
-- А одно другого не исключает. Россия времен своего расцвета была одной из богатейших держав мира. Византия была центром мировой роскоши. И Римская империя не бедствовала.
А.Никонов -- И где они все теперь? Они лишились своего мессианства и из империй, где роскошь была доступна только элите, превратились в маленькие развитые страны, где нормально живется среднему классу. Пусть себе китайцы в XXI веке мессианствуют, размахивая нашими идеями и задумываясь о загадочном китайском характере, который умом не понять, юанем общим не измерить. Пусть мессианствуют. А мы... К черту! Будем, немногочисленные, раскачиваться в креслах-качалках и ездить на службу на мини-вэнах с зимней шипованной резиной. Пусть все идет, как идет. Чего вы добиваетесь? Что для вас важнее, православие или народ?
А. Кураев
-- Православие. Если, конечно, под народом вы имеете в виду совокупность людей.
А.Никонов -- Людей, разумеется. Люди для меня важнее идей.
А. Кураев
-- Тогда православие. Ибо оно как раз и существует для спасения людей. Для того, чтобы эти люди были людьми, а не ходячими кусками телятины.
А.Никонов -- Вы хотите сказать, что все неправославные -- католики, протестанты, язычники -- ходячие куски?..
А. Кураев -- Отнюдь. Если он католик, буддист или язычник, у него уже есть некое стремление ввысь. Уже есть вертикаль в жизни. Конечно, могут быть какие-то оплошности в его навигационной карте, слишком слабые движки в этой религии, которые не смогут вывести его на нужную орбиту. Но то, что он взлетел, -- это уже хорошо.
А.Никонов -- Западные специалисты, в том числе знаменитый Хантингтон, обратили внимание, что сегодняшняя граница между богатыми и бедными странами в Европе парадоксально почти совпадает с линией раздела католицизма и православия. Знаете, меня радует то, что мы, такие разные люди -- атеист и верующий, приходим к одинаковым выводам о торжестве светской технотронной цивилизации над традиционными религиозными воззрениями. Мы только оцениваем это по-разному. Я -- положительно, а вы -- со скорбью. Все, что я вижу вокруг, радует меня -- глобалистические тенденции, электронные деньги, которые вы наверняка считаете метками дьявола, информационные обмены...
А. Кураев -- Электронные деньги -- это серьезное покушение на права личности в обществе. Они делают прозрачными твою частную жизнь -- когда, где и что ты покупал, куда ездил. По твоим счетам можно определить каждый твой звонок, купленную газету, книжку. Они, таким образом, позволяют выявить мир твоих убеждений. По тому, какие книги и газеты я покупаю, можно составить представление о том, чем я живу. Пока речь идет о мире, который достаточно терпим к различным убеждениям, в этом нет ничего страшного. Но если вдруг у государства проявятся идеологические приоритеты -- официальные или неофициальные, -- это может серьезно сказаться на судьбе гражданина. Что, кстати, очень хорошо заметно в США и в Европе. Там есть правила политической корректности, запретные темы для обсуждения. Например, тот, кто попробует поставить вопрос о преимуществах христианства перед иудаизмом или займется критикой иудейской мистики, сразу лишится работы. На это работает огромная машина -- Антидиффамационная лига называется, -- которая отслеживает "некорректные высказывания". В США сейчас еврейская диаспора занимает роль КПСС в Советском Союзе.
А.Никонов -- Во всяком случае, в США вас не бросят в ГУЛАГ.
А. Кураев -- В Советах тоже не всегда надевали наручники. Но если ты не подписался на газету "Правда" во время всеобщей подписки, тебе потом объясняли, что ты поступил некорректно. Потом начиналось -- разряд тебе не повышали, путевка в санаторий "сгорала", очередь на квартиру отодвигалась, статью твою в газете зарубили. Подобное давление четко чувствуется и определяется теми людьми, которые пробуют идти против течения, ибо сила течения определяется сопротивлением ему, а не тем бревном, которое по течению плывет вместе со всеми. И в Штатах это течение есть. Это уже не лужа, где каждый плавает в каком хочет направлении. Поэтому тоталитаризм XXI века будет гораздо опаснее тоталитаризма XX века. Точно так же, как диктатуры Гитлера и Сталина были опаснее наполеоновской диктатуры.
А.Никонов -- Да как сказать. Диктатура победившей Французской революции была ничуть не симпатичнее гитлеровщины или большевизма. И диктатура Ивана Грозного тоже. И тотальный геноцид кроманьонцев против неандертальцев был ужаснее гитлеровских концлагерей. Просто у Гитлера и Сталина были другие инструментальные возможности, отсюда и такое большое количество жертв. Между прочим многие психологи и философы на большой исторической перспективе показывают, что людские нравы все-таки мягчают. Психотип среднего человечка меняется в сторону большего гуманизма. У меня взгляд более оптимистический. Глобальные процессы обмена информацией в мире стирают границы наций и государств. И предельно открытый мир XXI века, в котором, быть может, даже станут невозможными уголовные преступления именно в силу его предельной прозрачности и тотального контроля, этот мир сможет существовать только в том случае, если даст максимальную свободу самовыражения при абсолютном минимуме запретов. Запретов, без которых социум просто рухнет -- нельзя без разрешения взрывать дома, убивать людей, красть и так далее. Не мне вам рассказывать про несколько основных запретов... Впрочем, никто не будет эти запреты нарушать, поскольку, с одной стороны, минимальные бытовые потребности обеспечены, а с другой -- каждый шаг фиксируется недреманным оком компьютеров. И если надо, тебя всегда найдут по оставшимся следам. Технически именно к этому обществу мы идем. И придем. Но именно это и есть максимальная свобода! Поскольку такой, казалось бы насквозь тоталитарный, мир может существовать и при этом быть достаточно гибким, чтобы еще и развиваться, только в том случае, если помимо нескольких фундаментальных запретов человеку в нем возможно делать ВСЕ остальное -- ходить голым по улицам, прилюдно трахаться на площадях, жечь государственные флаги, высказывать любые идеи, в том числе фашистские, принимать наркотики, совершать прилюдное самоубийство... Главное -- непосредственно не покушаться на чужие интересы. Различить просто: пока я сам колюсь -- это мое дело. А если тебя насильно пытаюсь наркотой уколоть -- я преступник, непосредственно покушающийся на твою жизнь, здоровье и свободу. В мире будущего каждый отвечает за себя. Это мир свободы и ответственности, а не государственного патернализма, мир большего равнодушия человека к человеку, чем сейчас... Так что не бойтесь, никто вам не будет запрещать исповедовать ваше православие. Обывателю и государству это будет просто неинтересно.
А. Кураев -- Меня не интересует обыватель. Я считаю, что православие чем дальше, тем больше становится религией меньшинства, даром протестантизма. И чтобы быть православным в XXI веке даже в России, не говоря уже о Западе, надо обладать даром свободомыслия. Число людей, которые способны всерьез относиться к своим принципам, которые способны искренне верить, которые способны разрешить своим убеждениям влиять на свою жизнь... их число не зависит от политического климата, эпохи и религиозной обстановки в стране. Это число достаточно стабильно и примерно равно 10 -- 15% населения страны.
А.Никонов -- Вы сами не представляете, что вы сейчас сказали! В обществе, вне зависимости от политических и экономических факторов, вне зависимости от общественного строя, всегда рождается 4 -- 5% гомосексуалистов, менее одного процента дебилов и олигофренов, какой-то постоянный процент людей с больными почками и... 10 процентов православных. Получается, православность -- это биологическая обусловленность. Физиологическое строение организма.
А. Кураев -- Организм здесь ни при чем, потому что верующим становится люд самых разных возрастов и физиологических конституций.
А.Никонов -- Гомосексуалистами тоже бывают люди самых разных возрастов, конституций и профессий... Но на самом деле это безвредный для окружающих мозговой сдвиг. А кто, кстати, больше тянется к церкви? По моим наблюдениям, больше тяготеют к религии люди пожилые, женщины, малообразованные... А из интеллигенции -- технари или гуманитарии?
А. Кураев -- В основном гуманитарии, конечно.
А.Никонов -- Я так и знал. Худшая часть населения... Но в любом случае я желаю вам поскорее передать великую эстафету непаханным китайцам, а России, или что там от нее останется, оставить спокойное и стабильное существование а-ля Европа. Право слово, мы это заслужили за тысячу лет мучений...