Иисус обзаводится подругой - Забавное Евангелие

ИИСУС ОБЗАВОДИТСЯ ПОДРУГОЙ.

 

Некто из фарисеев просил его вкусить с ним пищи; и он, войдя в дом фарисея, возлег.

И вот, женщина того города, которая была грешница, узнав, что он возлежит в доме фарисея, принесла алавастровый сосуд с миром; и, став позади у ног его и плача, начала обливать ноги его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги его, и мазала миром.

Лука, глава 7, стихи 36-38.

Фарисеи, как мы уже говорили, не жаловали Иисуса. Но, несмотря на всю свою неприязнь, кое-кто из них относился к нему с известной долей любопытства. Таким людям хотелось познакомиться поближе с человеком, пользующимся славою великого исцелителя. Мы уже видели, как Никодим тайком приходил к сыну голубя, чтобы потолковать с ним по душам.

Точно так же и в Наине нашелся любознательный фарисей, по имени Симон. В местной секте фарисеев он был большой шишкой. И вот однажды он решил испытать всемогущество назаретянина или по крайней мере просто побеседовать с ним в интимной обстановке.

Как-то утром Иисус получил записку следующего содержания:

«Фарисей Симон завтра устраивает прием. Он будет счастлив видеть у себя Иисуса из Назарета».

Наш неунывающий герой тотчас сообщил Симону, что принимает приглашение. И вот в назначенный час он переступил порог фарисейского жилища.

По обычаю того времени, когда гостю хотели оказать честь, ему при входе в дом предлагали помыть ноги, обрызгивали его благовониями и даже целовали в щеку.

Фарисей, которому просто хотелось посмотреть, как выглядит мессия, пренебрег всеми этими условностями. Он встретил Иисуса довольно сдержанно, ограничившись самыми банальными комплиментами:

– Счастлив познакомиться… Я много о тебе наслышан и давно мечтал пригласить к завтраку. Прошу без церемоний, закусим, чем бог послал… Надеюсь, ты не будешь на меня в обиде.

Иисус ответил в том же духе. В конечном счете всякие почести были ему безразличны: главное, чтобы угощение оказалось на высоте и в достаточном количестве.

Он спокойно уселся за стол и, пока шел разговор о погоде, подналег на жаркое, стараясь проглотить побольше. В сущности, так и следовало держаться: ведь его пригласили не из дружбы, а из любопытства, значит, он и должен был вести себя соответственно.

В беседе он придерживался самых общих тем и никак не проявлял своего всемогущества.

Тем временем по городу разнесся слух, что Иисус закусывает у Симона. Подстегиваемые любопытством зеваки сбегались отовсюду и под разными предлогами проникали в дом гостеприимного фарисея. Соблюдая обычаи страны, слуги всех пропускали в пиршественный зал. Двери не успевали закрываться.

И тут к плотнику-чудотворцу вдруг проскользнула какая-то женщина, ухитрившаяся затесаться в толпу. Это была молодая, довольно легко одетая и еще хорошенькая блондинка. В руках у нее был алавастровый горшок с благовониями.

Очутившись рядом с Иисусом, блондинка бросилась к его ногам. Горшок выпал у нее из рук и разбился. Благовония растеклись по полу. Тогда, заплакав от досады, красотка распустила волосы, намочила их в разлившемся масле и принялась этой импровизированной губкой вытирать пыльные лапы сына голубя.

Присутствующие слегка удивились при виде этого многозначительного обряда. По обычаям того времени он означал решительное объяснение в любви. Симон был в таких делах знатоком, и ему сразу все стало ясно. Тем временем она умащала, и умащала, и умащала пятки, щиколотки, икры и прочие чувствительные места Иисуса, который жмурился, хихикал и повизгивал от приятного щекотания, производимого белокурыми волосами красотки.

Все бы ничего, да вот беда: красотка-то была далеко не строгих нравов. Белыми розами за добродетель ее бы не увенчали нигде, а тем более в Иудее. Наоборот, благодаря своим похождениям она пользовалась известностью совсем иного рода. Звали ее Мария. Она была замужем, но недавно послала своего супруга куда подальше, предварительно украсив его развесистыми рогами. Супругом ее был некий Паппус, сын Иудин, по профессии законник. Красотка устроила ему поистине веселую жизнь.

В первые дни своего рогоношения Паппус пробовал было возмущаться. Он даже ревновал, – об этом пишут все ученые богословы, – и запирал бедняжку Марию в своем доме.

Это ему помогло как мертвому припарки. Мария украшала голову супруга все новыми отростками. Садовник, кучер, лакей, повар, швейцар, разносчик, приносивший хлеб, приказчик бакалейщика, приходивший со счетами, – все ей годились. Она была ненасытна. Когда ее любовники уже изнемогали, она все еще призывно вздыхала.

В одно прекрасное утро, воспользовавшись недолгим отсутствием Паппуса, Мария удрала с молодым офицериком, которого заприметила из окна.

Офицер служил в гарнизоне Магдалы. Мария перебралась в этот город. У раздосадованного мужа хватило ума плюнуть на изменницу и забыть ее, и тогда ничем не стесненная красотка пустилась во все тяжкие, наверстывая упущенное.

Самые набожные комментаторы признают, что блудливая красотка, наставив рога мужу, не обошла и своего любовника. Короче, ее подвиги были столь многочисленны, что целый город разделил с ней славу, и теперь, говоря о Марии, ее называли не иначе как «Магдалина», ибо за несколько месяцев она ухитрилась переспать почти со всем мужским населением Магдалы.

Впервые увидев Иисуса, Магдалина решила:

– Будь я неладна, если не подцеплю этого красавчика!

С тех пор она преследовала его повсюду, строила ему глазки и присутствовала почти на всех его представлениях с чудесами. Так и в Наине она очутилась как раз вовремя, чтобы увидеть чудо воскрешения сына вдовы. Наконец, раздосадованная, что Иисус ее не замечает, она дерзко проникла в дом, где миропомазанный насыщался за столом фарисея Симона.

Теперь-то Магдалина была уверена в успехе! И действительно, сын голубя не только ее заметил, но даже милостиво позволил красотке щекотать и целовать свои ноги.

Между тем фарисей Симон был глубоко шокирован. Возможно ли, чтобы человек, выдающий себя за пророка, оказался таким слепцом? Позволять бог знает какой дамочке целовать себе ноги – это уже само по себе скандал. Но не видеть, что эта прилипчивая блондинка просто-напросто потаскушка, – это уже слишком!

«Ну и стерва! – говорил он про себя. – Однако Иисус-то, Иисус! Пусть теперь рассказывают кому угодно, что он предвидит будущее, – только не мне. Ему бы для начала не мешало разобраться в настоящем. Одно из двух: либо он видит, что имеет дело с проституткой последнего сорта, либо не видит. Если нет, то он такой же пророк, как тот горшок под кроватью, а если да, в таком случае хорош же он гусь!»

Видите, к чему может привести недостаток веры! Вот что значит неправильная точка зрения!

Иисус тотчас прочел в душе Симона все, что тот о нем думал, и решил преподать ему короткий, но памятный урок.

Протянув красотке ногу, чтобы той удобнее было его щекотать, он обратился к фарисею и сказал:

– Симон, я хочу шепнуть тебе пару слов.

– Давай, шепчи, – усмехнулся хозяин дома.

– У одного кредитора было два должника: один должен был пятьсот динариев, а другой – пятьдесят. Видя, что ему вряд ли удастся вернуть свои деньги, потому что оба должника были бедны, как синагогальные крысы, он плюнул и решил быть великодушным. Призвав обоих, он им сказал:

«Друзья мои, вы мне должны кое-какую мелочь, но я хочу вас облагодетельствовать. Забудем это, и дело с концом!» Разумеется, должники закричали от радости и рассыпались в благодарностях. Но, скажи мне, Симон, кто из них должен испытывать большую благодарность к бескорыстному заимодавцу?

– Разумеется тот, кому была прощена более крупная сумма! А как же иначе?

– Ты правильно рассудил.

– Ну и что дальше?

– А дальше то, что мое сравнение относится к тебе и к этой женщине.

– Ты что, смеешься?

– Отнюдь! Наоборот, я говорю совершенно серьезно. Когда я вошел в твой дом, ты не предложил мне даже воды по обычаю омыть ноги… О, я говорю не в упрек, просто я констатирую факт… А эта женщина надушила мне пятки самыми изысканными благовониями. Хочешь понюхать? Ты сам убедишься, как они благоухают…

– Я и так верю, учитель.

– Ты не поцеловал меня даже в щеку, как принято, а она меня целует не в щеку, она целует мои ноги, и смотри с каким пылом! Значит, эта хорошенькая блондинка любит меня больше, чем ты, потому она и выражает свою признательность…

– Признательность? За что?

– Как за что? За услугу, которую я ей оказал и о которой ты даже не догадываешься!

– Какая же это услуга, скажи на милость?

– Я обладаю властью прощать грехи, Симон. Тебя это, может быть, удивляет, но тем не менее… Усаживаясь за твой стол, я простил тебе несколько грешков, которые были у тебя на совести, хотя ты, разумеется, ничего не заметил. Точно так же, позволив этой женщине целовать свои ноги, я очистил ее душу от скверны, и можешь мне верить, она в этом давно уже нуждалась. Сия хорошенькая блондинка это поняла и потому меня возлюбила… Она и есть тот должник, которому великодушный заимодавец простил долг в пятьсот динариев.

Однако Симон все еще не был убежден: в вопросах веры он отличался удивительным упрямством.

– С чего же вдруг такое предпочтение этой гулящей девке? – спросил он.

– Оно вполне естественно: из-за характера ее грехов. У меня непреодолимая склонность к потаскушкам. Чем больше женщина предается любви, тем она мне милее. А этой особенно «прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много» (Лука, глава 7, стихи 36-50).

Фарисей Симон промолчал. Но душа его раз и навсегда закрылась перед учением Иисуса Христа, и про себя он подумал, что следующий раз поостережется приглашать к себе в дом гостей со столь сомнительной моралью.

Евангелие опускает конец этой истории.

А между тем совершенно очевидно, что Магдалина, видя, с какой благосклонностью принимал Иисус ее заигрывания, не успокоилась на достигнутом. Я, например, уверен, что она увела сына голубя к себе.

Когда мужчина позволяет женщине щекотать себе подошвы кисточкой из ее собственных белокурых волос, вряд ли он собирается ограничиться только этим.

Кроме того, если богословы из кожи вон лезут, стараясь доказать непорочность матери ходячего Слова, Марии, то они даже не пытаются утверждать, будто Иисус успешно сопротивлялся заигрываниям многочисленных девиц, с которыми проводил дни и ночи.

Фарисей Симон, не веривший в Христа, мог быть шокирован его безнравственностью. Святоши, наоборот, считают любую, даже вполне недвусмысленную, милость любого персонажа со священным саном чуть ли не даром божьим. Так, если священник, то есть лицо, в коем пребывает частица благодати господней, позволяет себе порезвиться с маленькой девочкой, добрые христиане не видят в том ничего плохого. Гражданские законы осуждают чересчур темпераментных священников, зато церковные законы их оправдывают. Служитель Иисуса, посаженный в тюрьму за прелюбодеяние или развращение малолетних, сейчас же объявляется мучеником, а его жертва или соучастница прелюбодеяния становится, сподобившись благодати, чуть ли не святой.

Тем более, почему бы самому Иисусу не освятить Марию, сделав ее своей любовницей?

Неверная супруга доктора Паппуса, которая обманывала всех своих любовников, не исключая офицерика из Магдалы, обрела в объятиях сына голубя давно утраченную невинность. Она пылко влюбилась в Иисуса, и тот был этим весьма доволен. Еще бы! Ведь он оказался первым любовником Магдалины, избавленным от рогов.

Мы еще вернемся к любовным похождениям Христа и Марии Магдалины. Существование этой связи отрицают лишь некоторые богословы, известные своим слепым фанатизмом. И наоборот, ее безоговорочно признают многочисленные отцы церкви, в частности аббат Дедосса де ла Бом, каноник коллегии святого Агрикулы Авиньонского, прославленный автор «Христиады, или Возвращенного рая».


    Лео Таксиль. Забавное Евангелие    

 

 

>> На главную страницу сайта   >> К списку книг