Иоанн креститель теряет вкус к жизни - Забавное Евангелие

В КОТОРОЙ ИОАНН КРЕСТИТЕЛЬ ТЕРЯЕТ ВКУС К ЖИЗНИ.

 

Дочь Иродиады вошла, плясала, и угодила Ироду и возлежавшим с ним. Царь сказал девице: проси у меня, чего хочешь, и дам тебе.

И клялся ей: чего ни попросишь у меня, дам тебе, даже до половины моего царства…

И она тотчас пошла с поспешностью к царю, и просила, говоря: хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде голову Иоанна Крестителя…

И тотчас, послав оруженосца, царь повелел принести голову его.

Он пошел, отсек ему голову в темнице, и принес голову его на блюде, и отдал ее девице, а девица отдала ее матери своей.

Марк, глава 6, стихи 22-23, 25, 27-28.

Вот у кого не было одалисок, не в пример Иисусу, так это у Иоанна Крестителя. Прошло уже двенадцать долгих месяцев с тех пор, как он был арестован за слишком откровенные высказывания относительно частной жизни царя Ирода. Ученики Крестителя, пытаясь разжалобить Иисуса, говорили, что их учитель сидит на черном хлебе и тухлой воде. Но они преувеличивали: по свидетельству «священного писания», с кузеном миропомазанного обходились в крепости Махер вполне по-божески. Например, мы уже знаем, что ученики Иоанна беспрепятственно приходили к нему и уходили, выполняя самые разнообразные поручения.

Евангелие добавляет, что даже Ирод время от времени навещал своего пленника и обращался к нему за советом.

Возьмите хотя бы Евангелие от Марка, главу шестую, стих двадцатый: «…Ирод боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святый, и берег его; многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его».

Ирод потому и держал Крестителя под замком, что боялся его, однако это не мешало ему относиться к Иоанну с большим вниманием. Так утверждает евангелие. Следовательно, наш кузен Креститель был привилегированным заключенным.

Будь у него хоть капля сообразительности, он давно бы уже вышел из тюрьмы с великим почетом. Но этот простофиля предпочитал слать Иисусу послание за посланием.

Поскольку ограничение свободы передвижения – кстати, единственное ограничение, которому он подвергался, – было Иоанну невыносимо и поскольку кузен Иисус вел себя по отношению к нему как последний предатель, Креститель смог бы преспокойно стать доверенным лицом Ирода, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести.

Тетрарх был бы счастлив заполучить такого советчика!

Он несомненно тут же освободил бы его от цепей и предоставил ему самую высшую должность при своем дворе.

Но этого мало. Креститель сам портил себе дело как мог. Будучи целиком во власти Ирода, он тем не менее при каждой встрече продолжал его всячески поносить из-за его женитьбы. Естественно, что эти нелестные высказывания были его величеству неприятны. И в довершение всего Креститель приобрел себе смертельного врага в лице мадам Иродиады, которую его речи не могли не задеть.

Никогда не суйся в чужие любовные дела, гласит весьма разумная поговорка. И действительно, это одна из основных причин, способных поссорить даже самых лучших друзей. Скажем, ваш товарищ увлекся красавицей, которая, на ваш взгляд, страшнее мировой войны и которую вы терпеть не можете. Плюньте! Пусть себе любятся и наслаждаются, сколько их душам угодно. Боже вас упаси совать палец между молотом и наковальней! Если же вы не последуете этому мудрому правилу и вздумаете давать вашему другу советы, которых он не спрашивал, можете быть уверены, что он вас не поблагодарит. Даже после того, как он пошлет надоевшую ему Дульсинею ко всем чертям, он с вами вряд ли примирится. Это уже проверено неоднократно.

Иоанн Креститель принадлежал к той нестерпимой породе глупцов, которые считают своим долгом вмешиваться в чужие семейные дела.

Ирод не мог обратиться к нему за советом ни по одному государственному вопросу без того, чтобы не услышать надоевший припев:

– Да, ваше величество, сделайте так-то и так-то, я думаю, это будет правильно. Но политика – это еще не все. Нельзя забывать о своей частной жизни, и тут я считаю необходимым сказать, что на вашем месте я бы давно уже выставил Иродиаду за порог и вернулся к старой жене. Это ваша святая обязанность, ваш первейший долг перед богом и перед отечеством.

Ирод хмурил брови и молча уходил.

А ночью, возлегая со своей Иродиадой, ему приходилось отдуваться. Если та, на свою беду, спрашивала: «Ну, что наш Креститель?» – он цедил сквозь бороду: «И не говори… В сущности, он не плохой человек, но этот его пунктик…» – «Значит, он опять завел свою старую песню насчет нашего брака?» – «И не говори…» – «Грязная скотина!» – заключала Иродиада, скрежеща зубами.

Иродиада была женщиной нервной и впечатлительной. Бесконечно повторяющиеся нападки Иоанна довели ее до того, что при одной мысли о нем с ней делалась истерика. Кузен Иисуса наводил на нее ужас.

Вначале она довольствовалась тем, что называла его просто: «Этот тип, который сует нос не в свои дела». Затем она перекрестила Крестителя в Старую перечницу. «Как поживает Старая перечница? Он еще не рассыпался, эта Старая перечница?» И наконец, он стал для нее Грязной скотиной. Грязная скотина – последняя стадия гнева цариц. После Грязной скотины остается только виселица. Тетрарх уже горько сожалел, что пересказывал своей благоверной все невыдержанные слова Крестителя. Из-за того, что он не сумел в свое время смягчить обличения Иоанна и придать им более удобоваримую форму, теперь ему приходилось защищать своего пленника от ярости Иродиады. А у той появилась навязчивая идея.

«Этот проклятый Креститель не перестанет совать свой нос в наши дела, пока я его не отрублю!» – думала она день и ночь.

Отрубить нос или отрубить голову – разница не столь уж велика. Иродиада не преминула этим воспользоваться. И вот как это произошло.

Царь Ирод не справлял именин, потому что не имел святого имени: святцы в ту эпоху пока еще не придумали. Поэтому Ирод, следуя римскому обычаю, праздновал свой день рождения.

В тот год он решил устроить празднество в Махере. По случаю дня рождения был устроен пир для вельмож, тысяченачальников и старейшин галилейских. Все, что мы знаем о богатстве Ирода, о его расточительной щедрости и великолепии его двора, позволяет думать, что праздник и пиршество были выше всяких похвал.

Иродиада, прекрасно знавшая слабости своего супруга, взяла на себя увеселения. Она была далеко не глупа, эта Иродиада!

Сам же Ирод Антипа занимался только пиршественным столом и оплачивал прочие расходы.

Словно между прочим царица ему сказала:

– В конце вечера я устрою балет.

Именно этот балет и был придуманной ею ловушкой. Вы сейчас увидите, как ловко она все подстроила.

Празднество шло по установленному порядку. Сначала гости отменно отобедали и хорошенько выпили. Затем, когда последние сосуды опустели, все перешли в голубую гостиную, где был заранее поставлен помост для танцовщиц. Ирод обожал сладострастные танцы, завезенные из Рима, а потому он поспешил занять место в первом ряду.

Началась балетная программа. Танцовщицы, одна соблазнительнее другой, были выбраны из лучших учениц Терпсихоры. Но самой бесподобной среди них была, разумеется, Саломея, дочь Иродиады от первого брака. В искусстве задирать ноги ей не было равных!

Очаровательное дитя исполнило свой номер под крики всеобщего одобрения. Букеты сыпались на сцену дождем. Ирод был в восторге.

– Иродиадица, дева, радуйся! – восклицал он. – Какая грация! Какие антраша! Я еще не видел ничего подобного! Клянусь, за такое удовольствие я готов отдать прелестнице все, что она захочет, хоть половину царства!

– Ловлю вас на слове, папочка! – сказала Саломея.

– Я готов его подтвердить! – откликнулся Ирод Антипа. Саломея подбежала к матери и шепнула ей на ушко:

– Мамочка, чего мне попросить?

– Проси голову Крестителя, – ответила Иродиада. И вот милое создание возвращается к Ироду, строит ему глазки и щебечет с самой очаровательной гримаской:

– Маленькая Саломея хочет головку Крестителя на красивеньком серебряном блюде, – вот!

Такого подвоха Ирод не ожидал. Он даже подпрыгнул в своем кресле, а потом склонил голову на грудь, как человек, которому нужно хорошенько подумать. Однако придворные находили каприз Саломеи прелестным и повторяли хором:

– Голову Крестителя! Голову Крестителя! Голову Крестителя!

Для монарха нет ничего дороже данного слова, – разумеется, если он расположен его сдержать.

Антипа вынужден был позвать палача, которого предусмотрительная Иродиада заранее пригласила на празднество.

– Гарсон, – приказал царь, – подать мадемуазель Саломее голову Крестителя!

– На серебряном блюде! – прибавила Саломея, желая, чтобы ее заказ был подан по всей форме. – И погорячее!

Четверть часа спустя нежная дочь поднесла своей мамочке голову незадачливого предтечи на вышеупомянутом блюде.

Если верить святому Иерониму, который, впрочем, не мог присутствовать на достопамятном пиру, поскольку родился лет триста спустя, Иродиада из женской мстительности тут же проткнула язык пророка булавкой.

После этого Иоанн Креститель окончательно утратил вкус к жизни.

Эту ночь и все последующие тетрарха мучили кошмары. Он все время видел во сне свою жертву. Креститель появлялся перед ним, возникая из самых неожиданных предметов, порою весьма интимных. Ироду казалось, что тот вылезает даже из его ночной тумбочки! Торжественный и бледный сын Захарии отовсюду протягивал к нему перст указующий и глубоким басом провозглашал:

– Убийца! Убийца! Убийца!

Мало того. Когда Ироду донесли о деяниях Иисуса, он в отчаянии пробормотал:

– Я знаю, что это такое… Это Иоанн, которого я обезглавил. Теперь он воскрес, вышел из могилы и творит всяческие чудеса!

(Смотри евангелия от Матфея, глава 14, стихи 1-12; от Марка, глава б, стихи 14-29; от Луки, глава 9, стихи 7-9.)


    Лео Таксиль. Забавное Евангелие    

 

 

>> На главную страницу сайта   >> К списку книг