Ильмеръ: Политеизм монотеизму.

Разговоры у камина
Не нужно никаких вещей, чтобы понимать язычество, чтобы понимать родное, созданное, а не навязанное, нами. Нам не нужна Библия (С.П.Х.Ц.), чтобы понять, что мать, отец, брат и сестра – это родное, это своё и это прекрасное. Нам не нужны “ученые”, рассказывающие нам о родном в своих пыльных, затхлых кабинетах, придумывающие всё новые “– измы”. Когда мы говорим о Русском народном фольклоре, мы не говорим нео-фольклор, ибо наша народная песня, наша красная гудьба никогда не умирала, как только с ней не боролись церковники.

«Мало не весь город возмятётся, и в сёлах взбесятся, в бубны и сопели и гудением струнным и всякими неподобными играми сотонинскими, плесканием и плясанием, жёнам же и девам накивание и устнам их неприятен клич, всескверные песни бесовские и хрептом их увиляния, и ногам скакания и топтания. Ту же есть мужем и отроком великое падение, на женское и девичье шатание и блудное им воззрение. Також есть и жёнам мужатым беззаконное осквернение ту же и девам растление».
Игумен Памфил. 16 век.


Так и Язычество никогда не умирало, ибо человек рождается Язычником. Наши праздники, имена Богов, наша Природа, страва и напитки, имена и язык – наше Язычество, никогда нас не покидало окончательно, чтобы назвать его “Нео-Язычеством”. Не раз горевшую Москву мы не называем “Нео-Москвой”, не называем мы и Новгород “Нео-Новгородом”, ибо они есть прежние, улучшенные. Мы не называем восстановленное (читай – изувеченное) Ридигером Православие “Нео-Православием”. Так почему нету их, но есть “Нео-Язычество”?
В соответствии с первым, Язычество это не “сравнительно примитивная форма религиозности”, это богатый мир, заключающий в себя всё, что нас окружает. Это красота Природы, родной речи и родных лиц. Это удивительные знания окружающего мира, его скрытых тайн. В язычестве нет никакого поклонения, присущего Христианству и ущербным монотеистическим религиям. Когда мы дарим нашим детям подарки, мы не поклоняемся им. Когда мы приносим, будучи гостями, гостинцы, мы не поклоняемся тому, к кому пришли. Дар – это не поклонение, служение или жертва. Дар это естественный атрибут дружеских или родовых отношений, кои наблюдаются между нами и Богами, да пращурами нашими. Нету в Язычестве и анимизма (одухотворение природы), ибо все, что мы видим, есть живое.Жива трава под ногами нашими, она способна любить, ревновать, переживать, бояться, волноваться, видеть, общаться и осязать.Жива вода и почва жива. Нету тотемизма, фетишизма и прочих придумак недалёких людей. Мы не покланяемся знатным пращурам, мы их чтим. Мы не поклоняемся предметам, как это делают Христиане, способные проехать полстраны, чтобы поклониться и поцеловать пыльный пол у определенной (!) иконы (кстати, потом обвиняющие язычников в тотемизме и идолопоклонстве).

Действительно, чего бы не сменить убогий монотеизм на Славянский Ведизм и его нормы, построенные на здравии и полезности?
С началом изучения библейских текстов на научной основе, приблизительно к середине XIX века возникла такая самостоятельная наука, как критическая библеистика, в которой довольно быстро оформилось направление исследований, политический монотеизм. Непредвзятый анализ текстов вскрыл противоестественность и даже искусственность самой идеи Единого Бога, возникшей стараниями египетских жрецов в XIV веке до нашей эры при дворе фараона Аменхотепа IV.
Когда в 1907 году американский археолог Теодор Девис обнаружил запечатанную гробницу фараона в Долине Царей, то на фресках, по традиции изображавших жизненный путь царя, можно было отчетливо видеть, что с детства это был хилый и болезненный мальчик, с чрезмерно большой по сравнению с телом головой, тяжелыми, сонными веками, сентиментальным, безвольным выражением лица и пухлыми женскими губами. Профессор Эллиот Смит, проводивший медицинское освидетельствование мумии фараона, дал однозначное определение, что по неестественной форме черепа можно заключить: Аменхотеп IV страдал эпилепсией и скончался ненасильственной смертью в возрасте 30 лет. Историки же, восстановившие жизнь древнеегипетского фараона и, в частности, тот факт, что одна из трех его дочерей умерла в детстве без видимых внешних причин, дают нам теперь окончательный ответ – фараон был наследственным дегенератом.
Практически в каждом учебнике по психиатрии указывается, что основным симптомом эпилепсии является бред мономании. Не удивительно, что впервые при дворе этого египетского фараона пышным цветом расцвели религиозный шовинизм и нетерпимость: изображения других Богов начали уничтожать и стали сжигать богослужебные книги.
Религиозный переворот Аменхотепа IV, впрочем, потерпел крах одновременно с его скоропостижной смертью, но зловредная религиозная ересь монотеизма, порожденная при дворе фараона-эпилептика, не исчезла, так как приблизительно сто лет спустя ее реанимировал беглый жрец Моисей, изгнанный из коллегии жрецов за убийство.
По мнению многих независимых исследователей Ветхого Завета, Моисей также был эпилептиком, в книге «Исход» он сам о себе пишет: «Я тяжело говорю и косноязычен».
Современный отечественный писатель и историк религии С. Н. Плеханов пишет:
«Единобожие возникло вовсе не из-за более высокого уровня осмысления действительности – оно скорее отражает убожество мира, породившего его. Вспомним, где оно возникло – в пустыне однообразной и унылой. У дикарей-кочевников, ведомых Моисеем, беглым жрецом из Мемфиса, в течение десятилетий была перед глазами эта унифицированная природа, вот и родилось убеждение в том, что ею повелевает какая-то одна сила.
В тех краях, где жили культурные народы древности, ландшафт был куда богаче – леса, горы, моря, реки. Оттого религиозные воззрения сложились иные – мир виделся не как сольная партия творца, а как симфония, бесконечно длящееся действо, огромная арена борьбы многих сил».
Крупнейший французский историк религии Альберт Ревиль также свидетельствовал: «На голых скалах Синая не было элементов для сколько-нибудь богатой мифологии».
Его соотечественник Эрнст Ренан в свою очередь писал о возникновении идеи Единого Бога, как о «монотеизме пустыни».
В то время как все арийские религии зародились на возвышенных местах, горах или плоскогорьях, религиозное творчество семитического духа в противоположность этому проистекало во впадинах: устье Нила, оазисе Кадеш в Аравии, берегах Мертвого моря, где зародилось христианство.
Арийский дух всегда стремился населить величественные горы множеством Богов. Греческий Олимп, плоскогорье в Центральной Азии – эпицентр возникновения зороастризма, наконец, горы Непала – родина Будды. Древние германцы, славяне и кельты, исповедовавшие многобожие, также в культовых целях насыпали курганы. Неудивительно, что в мизерном блюдце оазиса, окруженного раскаленными песками, мог поместиться только один Бог, другим уже просто не нашлось бы места.
В этом и следует искать признаки ревнивой капризности иудейского Бога Яхве, при всей браваде могуществом которого, тем не менее, создается впечатление, что ему просто не хватает места.
Все действия в Библии с участием сверхъестественных сил напоминают склоку на кухне в коммунальной квартире – максимум страстей в минимуме объема.
Крупнейший древнеримский историк Корнеллий Тацит с возмущением писал, что идея Единого, исключительного Бога – это одна из самых омерзительных идей на свете.
Боги, люди и природа составляют единое целое в любом языческом политеизме, в Библии Бог не являет себя в мире и никак поэтому не зависит от него. Бог Ветхого Завета – это капризный деспот, вольный делать все, что угодно со своими творениями и миром.
Современный языческий бельгийский философ Кристофер Жерар считает: «Говорить о единичном значит быть слепым к иным реальностям, и в этом смысле монотеизм – настоящее духовное уродство, усугубляемое его авторитарностью на практике. Благочестие языческих эпох не имеет ничего общего с монотеистическим бесчестием, которое ведет к разрушительному нигилизму».
Мексиканский писатель Октавио Пас назвал монотеизм «одной из величайших катастроф человечества».
"Не только еврейский монотеизм есть легенда, но и всякий монотеизм есть легенда".
Н. М. Никольский
Оценивая психофизиологию создателей обмана, отечественный ученый В. М. Кайтуков весьма метко назвал этих людей «негативными пассионариями».
Крупнейший итальянский библеист Аброджио Донини так описывает откровенно патологическую среду его возникновения: «Зона расположена неподалеку от древнего города Иерихона к югу от долины реки Иордан на 300 метров ниже уровня Средиземного моря. Почва этой пустыни бесплодна и разъедена ядовитыми отложениями солей, оставшимися после морских вод, некогда покрывавших все это пространство. Поверхность ее изборождена руслами многочисленных потоков, сухих летом и бедных водой в короткий период дождей. Это те самые места, где по евангельскому преданию проповедывал Иоанн Креститель и куда Христос удалился для сорокадневного поста в пустыню».
Мертвое море, район не пригодный для жизни, ландшафт, не возбуждающий своими красками здорового возвышенного воображения и не стимулирующий развитие мифологического мышления: смертоносные соляные отложения, резкий переход от солнцепека к тени, а также впадина, расположенная ниже уровня моря. Даже из курса школьной физики и природоведения известно, что такая нездоровая атмосфера могла воздействовать на экзальтированные фанатичные умы первых последователей Христа, состоявших сплошь и рядом из отбросов общества. Самое же главное заключается в том, что нервная система человека, длительно находящегося на местности, расположенной ниже уровня моря, претерпевает необратимые изменения, что ведет к развитию многочисленных патологий.
Бесноватым и невменяемым Христа считали иудеи, а также и римский наместник. Создатель христианской церкви апостол Павел был эпилептиком, так же как и создатель ислама Мохаммед.
Не нужно быть большим знатоком истории, чтобы знать элементарные факты, свидетельствующие о нетерпимости и жестокости адептов христианства и ислама.
03760

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.