Предлагаем вниманию наших читателей интервью, взятое А. Никоновым (Корреспондент Никонов - западник, материалист, обыватель.)у знаменитого церковного и государственного деятеля "РПЦ" и РФ диакона, кандидата наук, профессора, старшего научного сотрудника, эксперта Госдумы, члена Синодального богословского совета, рок-проповедника, многожды орденоносца и т. д., и т. п. Андрея Кураева.

А.Никонов
-- Не могли бы вы прояснить, что имели в виду, когда говорили о том, будто России в XXI веке не будет? Я знаю, у вас даже теоретическая работа есть под названием "О нашем поражении". Откуда такой пессимизм?
А. Кураев
-- Земная история кончается поражением христиан. Об этом в Библии честно предупреждается словами Иоанна Богослова в "Апокалипсисе": И будет дано Сатане вести войну со святыми и победить их. Нет, сохранится, конечно, сообщество людей, собравшихся вокруг веры, чаши с причастием... Но церковь в социальном смысле проиграет. Не будет христианской школы, христианской политики, христианской культуры. Во многом этого нет и сейчас. В историческом смысле я пессимист, и мне кажется, что большевистский режим сломал хребет русскому народу. Поэтому сейчас русский народ похож на собаку, которая еще может лапками скрести, но ни свою конуру, ни хозяйский дом охранять не может. Взять хоть то обстоятельство, что в России нет православного терроризма, нет русского националистического терроризма.
А.Никонов
-- Это плохой признак?
А. Кураев
-- С точки зрения диагностики жизнеспособности общества это плохой признак. Терроризм сам по себе -- это выплеск злой, разрушительной энергии. И если русский националистический терроризм в России начнется, я первый буду против него проповеди произносить.
А.Никонов
-- Но в душе небось будете радоваться?
А. Кураев
-- Ну, со стороны, как врач радуется тому, что в организме есть признаки жизни. Это, конечно, черная энергия, но это хоть какая-то энергия. А если человека бьют по лицу, под дых, насилуют его, а он никак не реагирует, одно из двух -- или он святой, или труп.

Вопросительный знак здесь появился отнюдь не случайно. Классическая версия этого эпохальнейшего события известна давно: княгиня Ольга приняла крещение по обряду византийской церкви в Константинополе, где византийский император, плененный ее красою, поначалу предложил киевской княгине стать его супругой, но хитрая Ольга заявила: поскольку-де император стал ее крестным отцом, жениться на крестной дочери ему, императору, невместно. Император устыдился и отступился. Ольга вернулась в Киев. Сын ее Святослав не проявил никакого желания последовать примеру матери и остался язычником, как и его сын, знаменитый Владимир. Лишь впоследствии, когда уже не было в живых ни Ольги, ни Святослава, ни Владимирова брата христианина Ярополка (которого убили как раз люди Владимира), Владимир вызвал в Киев мусульман, иудеев, римских христиан, византийских христиан и, выслушав аргументы каждого в защиту своей веры, остановился на византийском православии...
Эта каноническая версия основывается на одном-единственном источнике: так называемой "Повести временных лет", и самой жуткой ересью в ученых кругах считается, ежели кто дерзнет в подлинности данной "Повести" усомниться - либо усомниться в ее датировке (принято считать, что "Повесть" закончена мудрым летописцем Нестором в 1106 г.).
Лепо же нам будет, братие, начать подробный разбор сего...
Начнем с Нестерова труда. Первым в России изучением "Повести временных лет" занялся ученый немец Август Людвиг Шлецер, (1735-1800), историк и филолог, пребывавший на русской службе в 1761-1767 гг. и выбранный почетным иностранным членом Петербургской Академии наук. Но интерес для нас должны представлять не собственно Шлецеровы изыскания, а то, что он пишет о деятельности русского историка и государственного деятеля В.Н. Татищева (1686-1750):
"В 1720 г. Татищев был командирован в Сибирь... Тут он нашел у одного раскольника очень древний список Нестора. Как же он удивился, когда увидел, что он совершенно, отличен от прежнего! Он думал, как и я сначала, что существует только один Нестор и одна летопись. Татищев мало-помалу собрал десяток списков, по ним и сообщенным ему другим вариантам составил одиннадцатый..."
Любопытно, не правда ли? Оказывается, двести лет назад еще существовал десяток разнившихся меж собой "летописей Нестора" - да вдобавок некие "другие варианты"... Сегодня от всего этого многообразия остался один-единственный канонический текст - тот самый, о котором нам ведено думать, что он написан в 1106 г. и является единственно правильным...
Что еще любопытнее, Татищеву так и не удалось опубликовать результаты своих трудов. В Петербурге по поводу напечатания возникли "странные возражения" (определение Шлецера). Татищеву прямо заявили, что его могут заподозрить в политическом вольнодумстве и ереси. Он попытался издать свой труд в Англии, но и эта попытка успехом не увенчалась. Более того - рукописи Татищева впоследствии исчезли. А приписываемая Татищеву "История", как указывалось еще в начале XIX века академиком Бутковым, представляла собой не татищевский подлинник, а весьма вольное переложение, практически переписанное небезызвестным Герардом Миллером, немцем на русской службе: "История" Татищева издана не с подлинника, который потерян, а с весьма неисправного, худого списка... При печатании сего списка исключены в нем суждения автора, признанные вольными, и сделаны многие выпуски".